Новости
12 ноября 2017, 08:28

ОКТЯБРЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РУССКИЙ ПУТЬ

 Вот и пришло, наконец, столетие Октябрьской революции… Пожалуй, каждый так и остался при своем мнении. Для одних она так и осталась и «Великой», и «социалистической», а еще «зарей человечества», «началом новой эры». Для других, не менее убежденных в своей правоте, Октябрь 1917 года - «день национальной катастрофы», разорвавший историческую нить России…

КАША В ГОЛОВЕ ИЛИ МОДЕЛЬ СОГЛАСИЯ?

Раскол 1917 года до сих пор так и не преодолен в национальном историческом сознании. Многие хорошо помнят, что в начале 1990-х годов, когда в стране произошли перемены, завершившиеся отстранением коммунистической партии от власти, многим казалось, что в историческом плане речь идет о реванше «белых» за поражение в Гражданской войне.

Да, можно было так подумать, тем более что сразу же после 1991 года началась героизация, романтизация белого движения. Да и действительно, события 1991 года поставили крест на власти компартии и мечте о социализме-коммунизме, с чем связывался 1917-й год. Многим даже показалось, что Россия возвращается на путь, прерванный в 1917-м году, восстанавливает нить исторической преемственности. Правда, спорили, когда эта нить была потеряна: то ли в феврале 1917-го, когда свергли почти тысячелетнюю монархию, то ли в октябре…

Но реальность оказалась иной: в сказку под названием «Россия, которую мы потеряли» вернуться не удалось. И за двадцать шесть лет, прошедшие после 1991 года, страна вроде бы стала и капиталистической, и совсем иной по своим идеалам, нежели в советское время, но все равно не той, которая была до 1917 года.

Даже в юридическом смысле Россия после 1991 года не стала восстанавливать преемственность «до 1917 года». В отличие от, например, тех же стран Балтии, которые объявили, что они и в юридическом отношении являются прямыми наследниками государств Прибалтики, утратившими свою независимость и политический строй в 1940 году. А потому начали действовать, к примеру, законы о реституции, то есть возвращении собственности бывшим владельцам, потерявшим ее в ходе советской национализации.

В России и мысли не было объявить о юридическом возвращении к 1917 году. И слава богу, что никто не придумал возвращать собственность бывшим дореволюционным владельцам – неизвестно, к каким бы еще социальным взрывам это могло бы привести?.. Вот только за дворянские усадьбы обидно: их загубили и советская власть, и постсоветские временщики. Вот их бы не мешало, наверное, вернуть потомкам прежних владельцев…

В постсоветской России остались на своих местах памятники советским вождям – Ленину, Дзержинскому, Калинину да еще много кому. Хотя, казалось бы, их время давно уже ушло… Особенно удивляют сегодня памятники Ленину в глухой российской провинции, где и Ильич-то никогда не бывал. Как и названия улиц, так и оставшиеся с первых лет Советской власти. Так и соседствует с восстановленными златоглавыми церквами и монастырями улицы Клары Цеткин и Розы Люксембург, Коминтерна и Третьего Интернационала, Урицкого и Володарского… А памятники героям-красноармейцам соседствует с монументами Колчаку, Корнилову и Николаю II. Одни говорят – каша в голове, другие видят в этом русскую модель согласия и национального примирения… Вспомним, что праздник 7 ноября с 1996 по 2004 год так официально и назывался – «День согласия и примирения».

ПЕРЕВОРОТ, ОТКРЫВШИЙ ДОРОГУ МОДЕРНИЗАЦИИ

Нельзя не признавать, что произошедшее в октябре 1917 года - классический военный мятеж, военный переворот, четко продуманный и осуществленный заговор с целью захвата власти. И сами большевики в первые годы после революции этого нисколько не стеснялись, и даже в статьях Ленина и в публикациях большевистских газет использовался термин «октябрьский переворот». 

В октябре 1917-го большевики явно играли ва-банк. Они отдавали себе отчет, что в случае неудачи задуманного ими «предприятия» с ними расправятся как с заговорщиками против государства: а как может быть иначе в стране в условиях военного времени? И, действительно, если бы Керенский успел вызвать войска с фронта на день-два раньше, и они были в Петрограде тогда, когда большевики подняли мятеж, еще неизвестно, на чью сторону склонилась бы чаша весов. Но большевики проявили силу и власть захватили. А победителей, как известно, не судят…

С этой точки зрения, события 1917 года в Петрограде революцией назвать никак нельзя. Она все-таки предполагает все-таки стихийное творчество масс. Но вот то, что происходило в стране в дальнейшем, особенно после Гражданской войны, действительно, было революцией – в самом широком смысле. Ибо победившая власть решилась осуществить в стране глобальный эксперимент по созданию государства совершенно нового типа и созданию «нового человека».

Идея воспитания идеального «нового человека» возникла в умах мыслителей задолго до революционных событий 1917 года, причем не только в России, так и за рубежом. Он представлялся свободным индивидуумом, стремящимся к познанию мира, любящим труд, лишенным эгоизма и предрассудков. Большевики, взяв власть в России, конкретизировали: только такой человек может стать строителем «нового мира». И многие люди искренне верили, что они строят «новый мир», счастливый, справедливый, какого еще никогда прежде не было на земле. Были готовы идти на жертвы и терпеть лишения. Образцом для подражания служил Павка Корчагин из книги Николая Островского «Как закалялась сталь».

В 1920-е годы велись весьма серьезные дискуссии о том, каким должен быть «новый человек» не только с моральной, но и с физической точки зрения. Звучали фантастические идеи о человеке, устроенном как идеальная машина, о достижении бессмертия. В то же время приоритеты идеологии были расставлены очень четко: понятие «новый человек» связывалось исключительно с понятием «коммунист». При этом, естественно, требовалось пройти все ступени самосовершенствования – пионерскую организацию и комсомол…

Действительно, когда мы говорим про революцию 1917 года, мы все время имеем в виду смену политического устройства. Но происходившее после 1917 года было всеобъемлющей революцией - во всех сферах жизни. Это был мощный модернизационный рывок вперед. При том, что Россия, действительно, к началу ХХ века остро нуждалась в огромных изменениях.

Прежде всего – ликвидация сословности, всеобщая доступность образования… А новый быт, ставший следствием послереволюционных изменений? Мы сегодня любим с ностальгией рассматривать старинные фотографии, но едва ли многие захотели бы вернуться в дореволюционную систему воспитания и образа жизни. «Раскрепощение» женщины, ее равенство с мужчиной, принципы воспитания детей – все это мы наследуем оттуда, из эпохи, начавшейся после 1917 года…

Возможно, подобный рывок осуществила бы любая другая власть, не обязательно большевики. Но история распорядилась так, что сделали это именно они. И хотим того или нет, в значительной мере живем в том обществе, которое было создано именно в результате революции 1917 года. Даже несмотря на крушение социализма в 1991 году. И пользуемся теми модернизационными достижениями, которые были тогда достигнуты.

ДЕНЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ ТРАГЕДИИ?

Вообще же, спор о причинах Октябрьской революции давно уже перерос в полемику о путях развития России и продолжил спор «славянофилов» и «западников», продолжающийся в России уже не первый век: каким путем идти стране - самобытным, непохожим на все другие или европейским путем развитых государств? Что есть Россия - Восток или Запад? На какой путь вывела страну Октябрьская революция 1917-го года? 

Сегодня мы все больше понимаем: приход большевиков к власти в 1917 году и победа их в Гражданской войне не были случайными. Ведь, казалось, все было против них: и мощное белое движение, и большая часть русского крестьянства, и интеллигенция, и иностранное военное вмешательство, и общественное мнение Запада. Только одержал победу не его величество рабочий класс «в союзе с беднейшим крестьянством». Победу одержал... ход русской истории.

Вопрос о том, почему же большевики смогли победить в гражданской войне, был едва ли не главным для послереволюционной эмиграции. В чем живучесть, в чем сила большевистской власти? Отсюда возникал вопрос: в чем истоки большевизма, какие силы питают их, если они смогли в нечеловеческих условиях удержаться у власти?

Белые видели в большевистской революции национальную катастрофу, предчувствием которой была наполнена поэзия «серебряного века», и победу большевиков воспринимали как что-то «неправильное», «случайное». А причиной этой «ошибки истории» называли буйство озверевшей, соблазненной, растленной черни, толпы. Традиционалисты, также считая победу большевиков «исторической ошибкой», винили во всем «инородцев», видя причину революции то ли в происках «темных сил», то ли в масонском заговоре. Указывая на нерусский характер революции, они возлагали ответственность, в первую очередь, на евреев, затем – на другие революционно активные национальные меньшинства – латышей, китайцев и т.п.

Каждый год во всех эмигрантских центрах отмечали 7 ноября как день национального траура, национальной трагедии и надежды на то, что власть большевиков в России все-таки не вечна. Пока шла Гражданская война, эмигрантов не покидала вера в то, что вопрос удастся решить военным путем. Иногда казалась, что победа совсем близка… Сначала говорили о «двух неделях», за которые падут большевики, затем о «двух месяцах». В 1920 году ждали спасения от войны с Польшей, потом ждали чуда от Врангеля. И даже когда армия Врангеля уже покидала Крым, еще теплилась надежда на то, советскую власть можно будет все-таки свергнуть силой.

 «Еще Россия не погибла, еще русская армия геройски защищает наблюдательный пункт на Перекопском перешейке, - писала парижская эмигрантская газета «Общее дело» 6 ноября 1920 года. – Не забудем: большевизм в конце, а не в начале. Ночь уже борется с днем, но чуется уже появление предрассветной зари». «Подсчитывая этот трехлетний юбилейный итог, беспристрастная история нервно скомкает страницу затянувшейся «истории», - замечала та же газета спустя два дня. – Большевизм, может быть, успеет отпраздновать свой третий юбилей, но он не доживет до четвертого».

Надежда забрезжила, когда в Советской России начался НЭП. «Четвертая годовщина большевистского переворота ознаменована признанием самих большевиков, что они не могут идти дальше по избранному ими пути, - читаем в берлинской газете «Руль» 8 ноября 1921 года. – Отсюда можно с полным основанием заключить, что процесс разрушения уже весь завершен и что роль большевиков сыграна до конца. Ясно, почему четвертой годовщины они не празднуют: завтрашний день принадлежит уже не им».

Но прошел еще год, а большевики вовсе не собирались сдавать власть. «Сегодня – пятилетний печальный юбилей октябрьского переворота, - писала газета «Дни» 7 ноября 1922 года. – Но где найти тот телескоп, в который на российском горизонте усмотрится узкая полоска зари?». Эмигранты все больше понимали, что большевизм в России надолго, если не навсегда.

«Когда большевики захватили власть, - писала в 1925 году, к восьмой годовщине октябрьской революции, «Новая газета», - царило общее убеждение, что это будет короткая авантюра. Время шло. Никто не предвидел, насколько большевики бесстыдны, свирепы и цепки; никто не мог предвидеть, насколько попутен окажется им черный вихрь истории».

БОЛЬШЕВИКИ КАК РУССКИЙ ПУТЬ

Однако объяснение про попутный «черный вихрь истории» никак не могло дать убедительного ответа на вопрос: если большевики – это «историческая ошибка», если они – случайность, нелепость, навязанная извне, то почему же Россия никак не может сбросить с себя «иго большевизма», а наоборот, все больше и больше втягивается в новую советскую жизнь?

Такой ответ смогло дать течение “сменовеховства”, возникшее уже через несколько лет после революции сначала в русской эмиграции, а потом и в Советской России. Оно утверждало, что в настоящих условиях Советская власть есть единственная национальная русская власть. И не потому, что другой нет, а потому, что сила и мощь большевиков – в их глубинно русском, национальном характере. Советская власть, большевизм давно уже стали русским национальным явлением, утверждало «сменовеховство».

 Идеолог сменовеховства Николай Устрялов, обществовед, публицист, в недавнем прошлом активный деятель кадетской партии и белого движения, прямо провозгласил, что именно в большевиках - невиданное торжество русской национальной идеи, а потому борьба белых и красных была попросту бессмысленной.

Конкретно-историческую пользу большевизма он видел в том, что Советская власть стремится покончить с революционным хаосом, укрепляет российскую государственность и защищает страну от иностранной интервенции. Кроме того, Устрялов заявил о глубинной значимости большевизма для судьбы России: «Иоанн Грозный, Петр... наши дни - тут глубокая, интимная преемственность».

УРОК МИРУ: ЛУЧШЕ ЖИТЬ БЕЗ РЕВОЛЮЦИЙ

Какой же урок Россия явила миру, устроив революцию и перевернув у себя весь привычный ход жизни? Здесь ведь тоже нет однозначного ответа.

Для одних Россия стала путеводной звездой, образцом того, как надо строить новую жизнь. Ведь идеи «свободы, равенства и братства» придумали вовсе не большевики – их пыталась осуществить на практике еще Великая Французская революция в конце XVIII века. Правда, примерно с такими же результатами, что и большевики в 1917 году… Вместо «свободы, равенства и братства» Франция была ввергнута в хаос террора и насилия, захватнических войн…

«Октябрьский переворот 1917 года ни в какой мере не стал реализацией вековых чаяний о «свободе, равенства и братстве», и уж тем более - о «земле и воле», - уверен историк Кирилл Александров. - Русская революция в 1917 году началась как кровавый солдатский бунт в Петрограде, продолжилась однопартийным переворотом и закончилась к 1934 году введением всесоюзного колхозного рабства - «второго крепостного права»».

Для других стран русская революция 1917 года стала отрицательным примером и назиданием: мол, вот что будет, если не решать проблемы рабочих и крестьян, если не бороться с бедностью как явлением. Отсюда – истоки так называемого «шведского социализма», к которому удалось прийти без революционных потрясений.

Чтобы создать социально ориентированное государство, совершенно не обязательно устраивать революцию, а лучше вообще обойтись без нее – это доказали многие страны. «Успех социально-экономических реформ в ряде стран Европы (Финляндия, Швеция, Австрия, ФРГ и др.) после Второй мировой войны заключался в том, что их авторы опирались на устойчивые институты гражданской свободы: собственности, права, самоуправления, частного предпринимательства, независимого суда, благотворительности и общественной солидарности, - считает историк Кирилл Александров. - При наличии таких прочных институтов организовать эффективное налогообложение и умное расходование налоговой прибыли, а также поощрять общество к заботам о бедных и нуждающихся - уже и не так сложно».

Сергей ЕВГЕНЬЕВ

comments powered by HyperComments

Интересное












Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg