На окраине Ленобласти, в деревне Втроя, под домашним арестом находится местный фермер Максим Нисневич. По решению суда он не может покидать свой участок до конца марта, а фактически уже провел в таких условиях почти полтора года. Нисневич, петербуржец по происхождению, в прошлом артист балета, также имеет гражданство Германии, что было использовано против него местными жителями, окрестившими его "немцем проклятым". В его уголовном деле фигурируют три эпизода мошенничества с землей, и общая сумма ущерба бюджету составляет почти миллион рублей. Это дело стало привычным для Ленобласти, где частные участки иногда уходят в частные руки, а потом перепродаются втридорога. Однако Нисневич не продавал свои участки, а лишь оформил на них дома, которые, по мнению местных властей, являются "бутафорией". На основании этого ему грозит до шести лет лишения свободы. 47 новостей решило выяснить, чем занимается Нисневич в условиях ареста.
Деревня Втроя расположена в 250 км от Петербурга, и добраться до нее зимой можно только за четыре часа, особенно с учетом плохих дорог и необходимости заранее оформлять пропуск на территорию, которая находится в приграничной зоне. Здесь царит тишина, а сама деревня представляет собой одну улицу с несколькими домами. Нисневич, как наиболее заметная фигура в этой местности, живет в довольно комфортабельных условиях, что, казалось бы, могло бы привлечь сюда желающих провести время на аресте. Но все это не столь привлекательно с учетом возможного приговора.
Фермер встречает гостей с радостью, несмотря на то, что в его обществе по большому счету только его собака. По условиям ареста Нисневич может находиться на улице только с 18 до 20 часов, а за пределами своего участка ему выходить запрещено. Условия в деревне минимальные: магазинов нет, а автолавка приезжает только летом. В первые месяцы, пока он еще мог выходить, местные жители звонили в полицию, когда видели его на улице, не зная о правилах его ареста.
По словам Нисневича, уголовное дело против него началось после доноса местных жителей, которые возмутились тем, что он получил землю "без войны". Вскоре после этого фермер начал активно скупать участки, оформляя их в аренду и планируя проект по переселению русских немцев. Он также обращал внимание на свалки и заросли борщевика на сельхозземлях. Однако, по мнению местных, городской делец не вписывался в их уклад.
Когда его спрашивают, чем он занимается все дни, Нисневич отвечает с улыбкой, что просто лежит, гуляет и читает. По его словам, в первую половину ареста он занимался спортом, а затем, из-за травмы плеча, перестал. Теперь он смотрит старые фильмы и читает книги, в том числе произведения стоиков, такие как Сенека и Марк Аврелий. "Я всегда интересовался этим, а сейчас просто появилось время", – делится он.
Продукты ему доставляют работники, так как многие жители деревни не покинули его, несмотря на уголовное дело. Нисневич до ареста жил в основном в Петербурге, и теперь, по его словам, часть друзей исчезла, возможно, из-за следствия. Его подруга, певица, редко навещает его с дочкой, а дочь Мишель, имеющая гражданство Германии, учится в России и тоже не спешит навестить отца. Летом они проводили время вместе, и Мишель даже привозила друзей, которые считали ее отца "опасным преступником".
Нисневич объясняет, что его участки, о которых идет речь в уголовном деле, занимают площадь меньше гектара. Ему вменяют, что дома на них не соответствуют строительным нормам, хотя в Земельном кодексе не прописано, каким именно должен быть дом. У Нисневича были каркасные дома 3 на 6 метров на свайном фундаменте.
Когда его спрашивают, почему он не уехал в Германию, пока дела не обострились, Нисневич отвечает, что не считает себя виноватым и не хочет начинать жизнь с нуля в 58 лет. "Я не собираюсь убегать, терять имущество на десятки миллионов и не видеть мать, которая уже 95 лет", – говорит он. Он надеется на условно-досрочное освобождение, и время, проведенное под домашним арестом, учитывается как время в заключении.
На его ноге надет браслет, а в кармане он носит нечто вроде пульта, который нужно держать недалеко от тела. "Как-то они за мной следят, но я не нарушаю. Раз в неделю приходят проверять оборудование, интересуются здоровьем", – делится фермер. У него есть только кнопочный телефон для общения с адвокатами и другими людьми.
Нисневич вспоминает, как его "открыли сафари". Он никогда не мечтал о больших доходах, просто хотел, чтобы территория вокруг была ухоженной. По его словам, в Втрое не было ни рабочих мест, ни налогов до его появления. "Вот моя медаль, – говорит он, показывая ее. – Теперь эти участки мне не нужны, пусть забирают. Только потом они опять зарастут."
Он делится опытом пребывания в следственном изоляторе перед домашним арестом. "Я попал в нормальный изолятор, не убитый, охрана адекватная. Я даже с соседями время провел хорошо", – рассказывает он. Он вспоминает, как делил с ними еду и учился у них различным хитростям выживания в условиях заключения.
Нисневич не переживает из-за возможного приговора. "Я никого не убил и не изнасиловал, никому страдания не принес", – говорит он с уверенностью. "Я отношусь к этому как к очередному приключению в жизни".
Что касается будущих планов, Нисневич не хочет возвращаться в Германию из-за жестких экономических условий и высоких цен. Он рассматривает возможность уехать с семьей на Бали, где, по его мнению, есть перспектива для бизнеса и жизни. "Там такая движуха, хочу поймать и эту волну перед пенсией", – делится он своими мечтами.
Когда его спрашивают о последнем слове в суде, Нисневич говорит, что, вероятно, скажет что-то, но не будет красноречивым. "Я уже настолько ошалел от этих заседаний, что просто хочу собрать чемодан и уехать", – заключает он, размышляя о том, как донести до властей, как все это работает на практике. Нисневич остается оптимистом в непростой ситуации.